© 2021 Музей-усадьба «Ясная Поляна»
Детальный разбор:

кабинет Льва Толстого

Пред­ме­ты, ко­то­рые на­хо­дят­ся в ка­би­не­те, бы­ли спут­ни­ка­ми Толс­то­го на про­тя­же­нии поч­ти всей его жиз­ни — от рож­де­ния до по­след­них дней, про­ве­ден­ных в Яс­ной По­ля­не.

В этой ком­на­те в окру­же­нии па­мят­ных ве­щиц и до­ро­гих лиц Лев Толс­той про­вел по­след­ние ча­сы в род­ной усадьбе. Позд­ней ночью 28 ок­тяб­ря 1910 го­да при све­те сте­а­ри­но­вых све­чей он на­пи­сал про­щаль­ное пись­мо же­не и на­всег­да по­ки­нул Яс­ную По­ля­ну.

Каж­дый пред­мет ка­би­не­та знал сво­е­го Толс­то­го — пи­са­те­ля, фи­ло­со­фа, от­ца, бра­та, прос­то че­ло­ве­ка. Все эти ве­щи свя­за­ны еди­ной нитью — ис­то­ри­ей жиз­ни Льва Нико­лае­вича и его ухо­да из Яс­ной По­ля­ны, от от­но­ше­ния пи­са­те­ля к пред­кам и се­мей­ной па­мя­ти до па­мя­ти, ко­то­рую он оста­вил пос­ле се­бя.
Ком­на­та с боль­шим италь­ян­ским ок­ном бы­ла ка­би­не­том Льва Толс­то­го дваж­ды: в на­ча­ле его пи­са­тель­ской карь­е­ры — с 1856 по 1862 год и в кон­це жиз­ни — с ле­та 1902 го­да до его отъ­ез­да из Яс­ной По­ля­ны 28 ок­тяб­ря 1910 го­да.
В этом ка­би­не­те пи­са­тель ра­бо­тал над «Юностью», «Се­мей­ным счас­ти­ем», «Хад­жи-Му­ра­том», на­род­ны­ми рас­ска­за­ми и пуб­ли­цис­ти­чес­ки­ми стать­я­ми.

Ширма

Де­ре­вян­ная на­столь­ная шир­ма с ажур­ными на­вер­шия­ми рас­по­ла­га­ет­ся на пол­ке у две­ри в спаль­ню Льва Тол­сто­го. В 1870-е го­ды по прось­бе пи­са­те­ля ее сде­лал учи­тель стар­ших де­тей Тол­с­тых Ва­си­лий Алек­се­ев. На шир­ме со­бра­ны порт­ре­ты чле­нов семьи Тол­стых, а также тех, с кем они со­стоя­ли в род­стве и друж­бе. Об этом со­брании мож­но ска­зать сло­ва­ми са­мо­го пи­са­те­ля: оно ове­я­но «ста­ры­ми добры­ми се­мей­ны­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми».

Порт­рет­ные ми­ни­а­тю­ры вы­пол­не­ны на кос­ти гу­ашью и ак­ва­рель­ны­ми крас­ка­ми в кон­це XVIII — пер­вой чет­вер­ти XIX ве­ка. Пер­вая створ­ка по­свя­ще­на Гор­ча­ко­вым, вто­рая — Вол­кон­ским и от­цу Толс­то­го, третья и чет­вер­тая — Тол­с­тым и их бли­жай­шим род­ствен­ни­кам.

Ког­да-то ми­ни­а­тю­ры ле­жа­ли у Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча в ящи­ке пись­мен­но­го сто­ла. Иног­да он их до­ста­вал, рас­кла­ды­вал, вгля­ды­вал­ся в ли­ца дав­но ушед­ших лю­дей и, воз­мож­но, при­по­ми­нал ка­кие-то рас­ска­зы о них, услы­шан­ные от родст­вен­ни­ков или слуг. На шир­ме порт­ре­ты рас­по­ло­же­ны в том по­ряд­ке, ка­кой ука­зал сам Лев Ни­ко­ла­е­вич.
Нажмите на +, чтобы узнать подробности.
Первая створка
Ве­ро­ят­но, ми­ни­а­тю­ры этой створ­ки вы­пол­не­ны в од­но вре­мя, в по­след­ней чет­вер­ти XVIII ве­ка, и пред­став­ля­ют со­бой еди­ную ком­по­зи­цию.

В цент­ре — пра­дед Толс­то­го, Ни­ко­лай Ива­но­вич Гор­ча­ков, се­кунд-май­ор и пер­вый пред­во­ди­тель чер­н­ско­го дво­рянст­ва Туль­ской гу­бер­нии.

Ввер­ху — порт­ре­ты его стар­ших де­тей — до­че­ри Пе­ла­геи (в за­му­жест­ве Толс­той) и сы­на Алек­сан­дра. Вни­зу — порт­рет млад­шей до­че­ри На­тальи (в за­му­жест­ве Деп­ре­ра­до­вич).

Сле­ва — пус­тая рам­ка. По се­мей­но­му пре­да­нию, там на­хо­дил­ся порт­рет млад­ше­го сы­на Ни­ко­лая Ива­но­ви­ча — Ва­си­лия. Порт­рет был унич­то­жен пос­ле то­го, как мо­ло­дой и успеш­ный князь Гор­ча­ков был осуж­ден за под­дел­ку век­се­ля в 60 ты­сяч руб­лей и со­слан в Си­бирь. От­бы­вая ссыл­ку в Ир­кут­ске, он стал ос­но­ва­те­лем од­но­го из пер­вых в го­ро­де те­ат­ров.
Вторая створка
Ввер­ху — две ми­ни­а­тю­ры кон­ца XVIII ве­ка. Это порт­ре­ты Ека­те­ри­ны Дмит­ри­ев­ны Вол­кон­ской (урож­ден­ной Тру­бец­кой, ба­буш­ки пи­са­те­ля по ма­те­ри), и ее бра­та — Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча Тру­бец­ко­го, семья ко­то­ро­го при­ни­ма­ла учас­тие в устройст­ве бра­ка ро­ди­те­лей Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча. Имен­но в усадьбе Тру­бец­ких Зна­мен­ское-Сад­ки в мае 1822 го­да со­сто­я­лась их по­мол­в­ка.

Вни­зу два порт­ре­та на­ча­ла 1810-х го­дов. Сле­ва — по­жи­лой ге­не­рал, Сер­гей Фе­до­ро­вич Го­ли­цын, из­вест­ный во­ена­чаль­ник ека­те­ри­нин­ской эпо­хи, боль­шой друг де­да пи­са­те­ля — Ни­ко­лая Сер­ге­е­ви­ча Вол­кон­ско­го. Го­ли­цы­ну при­над­ле­жа­ло зна­ме­ни­тое име­ние Зуб­ри­лов­ка в Са­ра­тов­ской гу­бер­нии с ог­ром­ной порт­рет­ной га­ле­ре­ей и бо­га­той биб­лио­те­кой. В Зуб­ри­лов­ке в ка­чест­ве лич­но­го сек­ре­та­ря хо­зя­и­на и на­став­ни­ка де­тей жил бас­но­пи­сец Иван Кры­лов.

Спра­ва вни­зу — отец Толс­то­го, Ни­ко­лай Иль­ич, в пер­вый год служ­бы в гу­сар­ском пол­ку. О его внеш­нос­ти Лев Ни­ко­ла­е­вич пи­сал, что это «был сред­не­го рос­та, хо­ро­шо сло­жен­ный, жи­вой санг­ви­ник, с при­ят­ным ли­цом и с всег­да груст­ны­ми гла­за­ми».
Третья створка
Ввер­ху — порт­ре­ты ба­буш­ки и де­душ­ки пи­са­те­ля по от­цов­ской ли­нии, Ильи Ан­дре­еви­ча и Пе­ла­геи Ни­ко­ла­ев­ны Тол­с­тых.

Вни­зу — два порт­ре­та от­ца пи­са­те­ля — Ни­ко­лая Иль­и­ча Толс­то­го, в пе­ри­од его служ­бы ка­ва­лер­гар­дом в 1814–1817 го­дах. Три ми­ни­а­тю­ры, на­хо­дя­щи­е­ся на этой створ­ке, от­но­сят­ся к ка­зан­ско­му пе­ри­о­ду жиз­ни Тол­с­тых, где дед пи­са­те­ля в это вре­мя был гу­бер­на­то­ром. Они при­над­ле­жат кис­ти из­вест­но­го ка­зан­ско­го ху­дож­ни­ка-ми­ни­а­тю­рис­та Льва Дмит­ри­е­ви­ча Крю­ко­ва, о чем сви­де­тельст­ву­ет его под­пись на порт­ре­тах Ильи Ан­дре­еви­ча, Пе­ла­геи Ни­ко­ла­ев­ны и Ни­ко­лая Иль­и­ча, где он изо­бра­жен в тем­ном виц­мун­ди­ре.
Четвертая створка
Ввер­ху сле­ва — Дмит­рий Ми­хай­ло­вич Вол­кон­ский, дво­ю­род­ный брат ма­те­ри Толс­то­го. Ге­не­рал-лей­те­нант, участ­ник на­по­лео­нов­ских войн, ко­ман­до­вал Туль­ским опол­че­ни­ем в 1813 го­ду. Пос­ле от­став­ки князь Дмит­рий Ми­хай­ло­вич Вол­кон­ский жил в Моск­ве и чис­лил­ся в од­ном из мос­ков­ских де­пар­та­мен­тов Се­на­та. Час­то от­прав­ля­ясь в юж­ные гу­бер­нии по слу­жеб­ным де­лам, Дмит­рий Ми­хай­ло­вич за­ез­жал в Яс­ную По­ля­ну, к дя­де Ни­ко­лаю Сер­ге­е­ви­чу Вол­кон­ско­му. Он был очень дру­жен с ним и на­зы­вал кня­зя сво­им бла­го­де­те­лем и вто­рым от­цом.

Ввер­ху спра­ва — порт­рет Илень­ки, бра­та от­ца Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча, умер­ше­го в ран­нем дет­ст­ве.

В цент­ре — пар­ный порт­рет те­ту­шек Толс­то­го, сес­тер от­ца Пе­ла­геи и Алек­сан­дры.

В ниж­ней час­ти — порт­ре­ты двух мо­ло­дых офи­це­ров.

Сле­ва — Вла­ди­мир Ива­но­вич Юш­ков, суп­руг од­ной из сес­тер — Пе­ла­геи Иль­и­нич­ны Толс­той. Он слу­жил в Лейб-гвар­дии гу­сар­ском пол­ку, участ­во­вал в Оте­чест­вен­ной вой­не 1812 го­да. По вос­по­ми­на­ни­ям со­вре­мен­ни­ков, от­ли­чал­ся не­за­у­ряд­ной храб­ростью. Лев Ни­ко­ла­е­вич Толс­той тес­но об­щал­ся с дя­дей в юно­шес­кие го­ды.

Спра­ва порт­рет мо­ло­до­го че­ло­ве­ка в мун­ди­ре Пре­о­бра­жен­ско­го пол­ка. Это Се­мен Алек­сан­дро­вич Ер­голь­ский, ку­зен от­ца Толс­то­го, род­ной брат вос­пи­та­тель­ни­цы Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча, его брать­ев и сест­ры — Тать­я­ны Алек­сан­дров­ны Ер­голь­ской.
Нажимайте на оранжевые точки на фотографиях, чтобы узнать подробности.
Первая створка
Ве­ро­ят­но, ми­ни­а­тю­ры этой створ­ки вы­пол­не­ны в од­но вре­мя, в по­след­ней чет­вер­ти XVIII ве­ка, и пред­став­ля­ют со­бой еди­ную ком­по­зи­цию.

В цент­ре — пра­дед Толс­то­го, Ни­ко­лай Ива­но­вич Гор­ча­ков, се­кунд-май­ор и пер­вый пред­во­ди­тель чер­н­ско­го дво­рянст­ва Туль­ской гу­бер­нии.

Ввер­ху — порт­ре­ты его стар­ших де­тей — до­че­ри Пе­ла­геи (в за­му­жест­ве Толс­той) и сы­на Алек­сан­дра. Вни­зу — порт­рет млад­шей до­че­ри На­тальи (в за­му­жест­ве Деп­ре­ра­до­вич).

Сле­ва — пус­тая рам­ка. По се­мей­но­му пре­да­нию, там на­хо­дил­ся порт­рет млад­ше­го сы­на Ни­ко­лая Ива­но­ви­ча — Ва­си­лия. Порт­рет был унич­то­жен пос­ле то­го, как мо­ло­дой и успеш­ный князь Гор­ча­ков был осуж­ден за под­дел­ку век­се­ля в 60 ты­сяч руб­лей и со­слан в Си­бирь. От­бы­вая ссыл­ку в Ир­кут­ске, он стал ос­но­ва­те­лем од­но­го из пер­вых в го­ро­де те­ат­ров.
Вторая створка
Ввер­ху — две ми­ни­а­тю­ры кон­ца XVIII ве­ка. Это порт­ре­ты Ека­те­ри­ны Дмит­ри­ев­ны Вол­кон­ской (урож­ден­ной Тру­бец­кой, ба­буш­ки пи­са­те­ля по ма­те­ри), и ее бра­та — Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча Тру­бец­ко­го, семья ко­то­ро­го при­ни­ма­ла учас­тие в устройст­ве бра­ка ро­ди­те­лей Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча. Имен­но в усадьбе Тру­бец­ких Зна­мен­ское-Сад­ки в мае 1822 го­да со­сто­я­лась их по­мол­в­ка.

Вни­зу два порт­ре­та на­ча­ла 1810-х го­дов. Сле­ва — по­жи­лой ге­не­рал, Сер­гей Фе­до­ро­вич Го­ли­цын, из­вест­ный во­ена­чаль­ник ека­те­ри­нин­ской эпо­хи, боль­шой друг де­да пи­са­те­ля — Ни­ко­лая Сер­ге­е­ви­ча Вол­кон­ско­го. Го­ли­цы­ну при­над­ле­жа­ло зна­ме­ни­тое име­ние Зуб­ри­лов­ка в Са­ра­тов­ской гу­бер­нии с ог­ром­ной порт­рет­ной га­ле­ре­ей и бо­га­той биб­лио­те­кой. В Зуб­ри­лов­ке в ка­чест­ве лич­но­го сек­ре­та­ря хо­зя­и­на и на­став­ни­ка де­тей жил бас­но­пи­сец Иван Кры­лов.

Спра­ва вни­зу — отец Толс­то­го, Ни­ко­лай Иль­ич, в пер­вый год служ­бы в гу­сар­ском пол­ку. О его внеш­нос­ти Лев Ни­ко­ла­е­вич пи­сал, что это «был сред­не­го рос­та, хо­ро­шо сло­жен­ный, жи­вой санг­ви­ник, с при­ят­ным ли­цом и с всег­да груст­ны­ми гла­за­ми».

Третья створка
Ввер­ху — порт­ре­ты ба­буш­ки и де­душ­ки пи­са­те­ля по от­цов­ской ли­нии, Ильи Ан­дре­еви­ча и Пе­ла­геи Ни­ко­ла­ев­ны Тол­с­тых.

Вни­зу — два порт­ре­та от­ца пи­са­те­ля — Ни­ко­лая Иль­и­ча Толс­то­го, в пе­ри­од его служ­бы ка­ва­лер­гар­дом в 1814–1817 го­дах. Три ми­ни­а­тю­ры, на­хо­дя­щи­е­ся на этой створ­ке, от­но­сят­ся к ка­зан­ско­му пе­ри­о­ду жиз­ни Тол­с­тых, где дед пи­са­те­ля в это вре­мя был гу­бер­на­то­ром. Они при­над­ле­жат кис­ти из­вест­но­го ка­зан­ско­го ху­дож­ни­ка-ми­ни­а­тю­рис­та Льва Дмит­ри­е­ви­ча Крю­ко­ва, о чем сви­де­тельст­ву­ет его под­пись на порт­ре­тах Ильи Ан­дре­еви­ча, Пе­ла­геи Ни­ко­ла­ев­ны и Ни­ко­лая Иль­и­ча, где он изо­бра­жен в тем­ном виц­мун­ди­ре.

Четвертая створка
Ввер­ху сле­ва — Дмит­рий Ми­хай­ло­вич Вол­кон­ский, дво­ю­род­ный брат ма­те­ри Толс­то­го. Ге­не­рал-лей­те­нант, участ­ник на­по­лео­нов­ских войн, ко­ман­до­вал Туль­ским опол­че­ни­ем в 1813 го­ду. Пос­ле от­став­ки князь Дмит­рий Ми­хай­ло­вич Вол­кон­ский жил в Моск­ве и чис­лил­ся в од­ном из мос­ков­ских де­пар­та­мен­тов Се­на­та. Час­то от­прав­ля­ясь в юж­ные гу­бер­нии по слу­жеб­ным де­лам, Дмит­рий Ми­хай­ло­вич за­ез­жал в Яс­ную По­ля­ну, к дя­де Ни­ко­лаю Сер­ге­е­ви­чу Вол­кон­ско­му. Он был очень дру­жен с ним и на­зы­вал кня­зя сво­им бла­го­де­те­лем и вто­рым от­цом.

Ввер­ху спра­ва — порт­рет Илень­ки, бра­та от­ца Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча, умер­ше­го в ран­нем дет­ст­ве.

В цент­ре — пар­ный порт­рет те­ту­шек Толс­то­го, сес­тер от­ца Пе­ла­геи и Алек­сан­дры.

В ниж­ней час­ти — порт­ре­ты двух мо­ло­дых офи­це­ров.

Сле­ва — Вла­ди­мир Ива­но­вич Юш­ков, суп­руг од­ной из сес­тер — Пе­ла­геи Иль­и­нич­ны Толс­той. Он слу­жил в Лейб-гвар­дии гу­сар­ском пол­ку, участ­во­вал в Оте­чест­вен­ной вой­не 1812 го­да. По вос­по­ми­на­ни­ям со­вре­мен­ни­ков, от­ли­чал­ся не­за­у­ряд­ной храб­ростью. Лев Ни­ко­ла­е­вич Толс­той тес­но об­щал­ся с дя­дей в юно­шес­кие го­ды.

Спра­ва порт­рет мо­ло­до­го че­ло­ве­ка в мун­ди­ре Пре­о­бра­жен­ско­го пол­ка. Это Се­мен Алек­сан­дро­вич Ер­голь­ский, ку­зен от­ца Толс­то­го, род­ной брат вос­пи­та­тель­ни­цы Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча, его брать­ев и сест­ры — Тать­я­ны Алек­сан­дров­ны Ер­голь­ской.

Письменный стол Льва Толстого

Ста­рин­ный стол из пер­сид­ско­го оре­ха под зе­ле­ным сук­ном при­над­ле­жал от­цу пи­са­те­ля. За этим сто­лом на­пи­са­но боль­шинст­во про­из­ве­де­ний Толстого — в том чис­ле «Вой­на и мир» и «Ан­на Ка­ре­ни­на». В раз­ное вре­мя функ­ции ка­би­не­та пи­са­те­ля вы­пол­ня­ли че­ты­ре ком­на­ты, и каж­дый раз при пе­ре­во­де ка­би­не­та в но­вую ком­на­ту пе­ре­но­си­ли и стол.

На сто­ле — пись­мен­ные при­над­леж­нос­ти, кни­ги и до­ро­гие пи­са­те­лю ве­щи.
Автограф Льва Толстого
Один из не­мно­гих ав­то­гра­фов пи­са­те­ля, ко­то­рые хра­нят­ся в Яс­ной По­ля­не. На пря­мо­уголь­ном лис­те — под­пись «Лев Толс­той» и да­та «9 сен­тяб­ря 1902 год». Воз­мож­но, этот ав­то­граф — фраг­мент от­вет­но­го пись­ма од­но­му из кор­рес­пон­ден­тов пи­са­те­ля или фраг­мент ру­ко­пи­си.

Ав­то­граф ле­жит на ан­глий­ском бю­ва­ре* с лис­та­ми про­мо­ка­тель­ной бу­ма­ги. Ря­дом «ве­щи для пись­ма», как на­зы­вал их пи­са­тель — две пе­ро­чист­ки, ста­кан­чик с дробью для за­чист­ки перь­ев, бе­лое мра­мор­ное пресс-папье, аме­ри­кан­ская чер­ниль­ни­ца с ав­то­ма­ти­чес­кой по­да­чей чер­нил и гра­ви­ро­ван­ной над­писью на ан­глий­ском язы­ке на ме­тал­ли­чес­ком обо­де «New York the Davis Automatic Inkstand» (Нью-Йорк­ская ав­то­ма­ти­чес­кая чер­ниль­ни­ца Дэви­са)».
Пресс-папье «Бронзовая собачка»
При­над­ле­жа­ло тро­ю­род­ной те­туш­ке пи­са­те­ля Тать­я­не Алек­сан­дров­не Ер­голь­ской. Пос­ле смер­ти ма­те­ри и от­ца она ста­ла для Толс­то­го глав­ным че­ло­ве­ком в жиз­ни и пер­вой за­ме­ти­ла ли­те­ра­тур­ный та­лант Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча. Пи­са­тель очень до­ро­жил пресс-папье, оно всег­да сто­я­ло на его сто­ле. Та­кая же со­бач­ка сто­ит на сто­ле кня­зя Не­хлю­до­ва в ро­ма­не «Вос­кре­се­ние», и упо­ми­на­ет­ся в од­ном из ва­ри­ан­тов ро­ма­на «Ан­на Ка­ре­ни­на».
Коронационная кружка
Фа­ян­со­вая ко­ро­на­ци­он­ная круж­ка бы­ла вы­пу­ще­на в 1896 го­ду к ко­ро­на­ции им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II. На круж­ке над­пись: «На па­мять св. коронованiя» и герб Моск­вы под им­пе­ра­тор­ской ко­ро­ной, по обе сто­ро­ны от над­пи­си — им­пе­ра­тор­ская мо­но­грам­ма — «Н» и »А». Ко­ро­на­ци­он­ные круж­ки бы­ли двух ви­дов — эма­ли­ро­ван­ные для на­ро­да и фа­ян­со­вые — для лю­дей, отве­чав­ших за по­ря­док во вре­мя празд­нич­ных ме­роп­ри­я­тий. В ком­плек­те с фа­ян­со­вой круж­кой шли две та­рел­ки.

Как и ког­да фа­ян­со­вая круж­ка по­яви­лась на сто­ле пи­са­те­ля, к со­жа­ле­нию, не­из­вест­но. Воз­мож­но, она бы­ла по­да­ре­на пи­са­те­лю од­ним из оче­вид­цев Ходынской трагедии*.

В круж­ке — пись­мен­ные при­над­леж­нос­ти: перья для пись­ма, бе­лый кос­тя­ной нож для раз­ре­за­ния бу­ма­ги — по­да­рок до­че­ри Тать­я­ны, лас­тик в фор­ме ка­ран­да­ша не­мец­кой фир­мы «Фа­бер». На од­ной из его гра­ней вы­ре­за­но имя «Тать­я­на» и, ве­ро­ят­но, он при­над­ле­жал внуч­ке пи­са­те­ля Та­неч­ке Су­хо­ти­ной.
Рамка с фотографиями братьев
В трех­част­ной рам­ке — фо­то­гра­фии брать­ев пи­са­те­ля Ни­ко­лая, Сер­гея и Дмит­рия. «Ни­ко­лень­ку я ува­жал, с Ми­тень­кой я был то­ва­ри­щем, но Се­ре­жей я вос­хи­щал­ся и под­ра­жал ему, лю­бил его...» — пи­сал о них в сво­их «Вос­по­ми­на­ни­ях» Лев Ни­ко­ла­е­вич. Ни­ко­лень­ка рас­ска­зал брать­ям ле­ген­ду о зе­ле­ной па­лоч­ке, на ко­то­рой бы­ла на­пи­са­на тай­на о том, как сде­лать, что­бы все лю­ди не зна­ли ни­ка­ких не­счас­тий. По его сло­вам, па­лоч­ка бы­ла за­ры­та на краю ов­ра­га в яс­но­по­лян­ском ле­су Ста­рый За­каз. Имен­но там Толс­той про­сил близ­ких по­хо­ро­нить се­бя.
Готический стакан
В чер­ной ме­тал­ли­чес­кой под­став­ке, ис­пол­нен­ной в го­ти­чес­ком сти­ле, сто­ит де­ре­вян­ная руч­ка с ме­тал­ли­чес­ким пе­ром, ко­то­рой поль­зо­вал­ся пи­са­тель в 1910 го­ду и зе­ле­ный ка­ран­даш фир­мы «Фа­бер». Лев Ни­ко­ла­е­вич час­то при чте­нии в тек­с­те де­лал по­ме­ты гра­фит­ным, крас­ным, си­ним ка­ран­да­ша­ми, а вот зе­ле­ный встре­ча­ет­ся край­не ред­ко.
Глыба зеленого стекла
В фев­ра­ле 1901 го­да вы­шло Опре­де­ле­ние Свя­тей­ше­го си­но­да об от­па­де­нии Льва Толс­то­го от Цер­кви. Этот до­ку­мент вы­звал про­ти­во­ре­чи­вую ре­ак­цию в об­щест­ве: от пря­мых угроз пи­са­те­лю до ак­тов со­ли­дар­нос­ти с ним. Имен­но в знак под­держ­ки слу­жа­щие и ра­бо­чие Дять­ков­ско­го Маль­цев­ско­го хрус­таль­но­го за­во­да по­да­ри­ли Толс­то­му пресс-папье из зе­ле­но­го стек­ла.

На глы­бе вы­би­та над­пись: «Вы раз­де­ли­ли участь мно­гих ве­ли­ких лю­дей, иду­щих впе­ре­ди сво­е­го ве­ка, глу­бо­коч­ти­мый Лев Ни­ко­ла­е­вич. И рань­ше их жгли на кост­рах, гно­и­ли в тюрь­мах и ссыл­ке. Пусть от­лу­ча­ют вас как хо­тят и от че­го хо­тят фа­ри­сеи, пер­во­свя­щен­ни­ки. Рус­ские лю­ди всег­да бу­дут гор­дить­ся, счи­тая вас сво­им ве­ли­ким, до­ро­гим, лю­би­мым». За­тем сле­ду­ют под­пи­си ра­бо­чих и слу­жа­щих за­во­да. Толс­той по­бла­го­да­рил ра­бо­чих за та­кой по­да­рок и от­ме­тил, что ему осо­бен­но до­ро­га над­пись.

Кста­ти, мо­но­грам­му изоб­ра­зи­ла ху­дож­ни­ца Ели­за­ве­та Мер­курь­ев­на Бем, ко­то­рая впо­следст­вии ста­ла ав­то­ром си­лу­э­та Толс­то­го, вос­про­из­ве­ден­но­го на фор­за­це каж­до­го то­ма пол­но­го со­бра­ния его со­чи­не­ний.
Книга Блеза Паскаля «Pensées» («Мысли»)
Толс­той ис­поль­зо­вал кни­ги при ра­бо­те над сво­и­ми, как он сам счи­тал, глав­ны­ми ли­те­ра­тур­ны­ми тру­да­ми — сбор­ни­ка­ми мыс­лей муд­рых лю­дей, сре­ди ко­то­рых — «Круг чте­ния» с под­за­го­лов­ком «Из­бран­ные, со­бран­ные и рас­по­ло­жен­ные на каж­дый день Львом Тол­с­тым мыс­ли мно­гих пи­са­те­лей об ис­ти­не, жиз­ни и по­ве­де­нии».

Лев Ни­ко­ла­е­вич впер­вые по­зна­ко­мил­ся с кни­гой Бле­за Пас­ка­ля «Pensées» («Мыс­ли») в 1876 го­ду — тог­да она про­из­ве­ла на не­го силь­ное впе­чат­ле­ние. С тех пор Толс­той не раз об­ра­щал­ся к про­из­ве­де­ни­ям фран­цуз­ско­го пи­са­те­ля. Крат­кий био­гра­фи­чес­кий очерк Пас­ка­ля он вклю­чил в «Круг чте­ния».
Книга Мишеля де Монтеня «Essais» («Опыты»)
Фран­цуз­ский фи­ло­соф Ми­шель де Мон­тень — один из лю­би­мых ав­то­ров Толс­то­го, его мыс­ли пи­са­тель вклю­чил в «Круг чте­ния». Его кни­га «Опы­ты» с мно­го­чис­лен­ны­ми по­ме­та­ми Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча — спут­ник пи­са­те­ля с се­ре­ди­ны 1880-х го­дов. «Опы­ты» Мон­те­ня Толс­той чи­тал не­за­дол­го до сво­е­го ухо­да из Яс­ной По­ля­ны.
Cборник Иакинфа Ивановича Иллюстрова «Жизнь русского народа в пословицах и поговорках»
Толс­той це­нил эту кни­гу как ис­точ­ник рус­ской на­род­ной муд­рос­ти, ко­то­рую он счи­тал клю­чом к по­ни­ма­нию жиз­ни.
Письма
На пись­мен­ном сто­ле Толс­то­го в под­став­ке для бу­маг хра­нят­ся не­ко­то­рые пись­ма на его имя. Сре­ди них — от­кры­тое пись­мо уче­ни­ка рус­ско­го клас­са То­кий­ско­го ин­сти­ту­та ино­стран­ных язы­ков Си­ге­ки На­га­ха­ра с прось­бой о встре­че в Яс­ной По­ля­не: «Гос­по­дин Граф Толс­той. Я уче­ник рус­ско­го клас­са То­кий­ско­го ин­сти­ту­та ино­стран­ных язы­ков. С тех пор, как я чи­тал с боль­шим вни­ма­ни­ем и ин­те­ре­сом ро­ман "Вой­на и мир", на­пи­сан­ный ва­ми, я на­ме­рен ий­ти в Рос­сию и встре­тить­ся с ва­ми вес­ною бу­ду­ще­го го­да. По­зво­ли­те-ли вы ме­ня но­че­вать в ва­шем дом толь­ко в те­че­нии 2-3 дня. По­жа­луй­ста, от­веть­те мне. По­кор­ней­ший япо­нец. С. На­га­ха­ра».

К со­жа­ле­нию, это пись­мо Лев Ни­ко­ла­е­вич не про­чел — оно при­шло в Яс­ную По­ля­ну уже пос­ле его смер­ти, 18 но­яб­ря (1 де­каб­ря) 1910 го­да.
Автограф Льва Толстого
Один из не­мно­гих ав­то­гра­фов пи­са­те­ля, ко­то­рые хра­нят­ся в Яс­ной По­ля­не. На пря­мо­уголь­ном лис­те — под­пись «Лев Толс­той» и да­та «9 сен­тяб­ря 1902 год». Воз­мож­но, этот ав­то­граф — фраг­мент от­вет­но­го пись­ма од­но­му из кор­рес­пон­ден­тов пи­са­те­ля или фраг­мент ру­ко­пи­си.

Ав­то­граф ле­жит на ан­глий­ском бю­ва­ре* с лис­та­ми про­мо­ка­тель­ной бу­ма­ги. Ря­дом «ве­щи для пись­ма», как на­зы­вал их пи­са­тель — две пе­ро­чист­ки, ста­кан­чик с дробью для за­чист­ки перь­ев, бе­лое мра­мор­ное пресс-папье, аме­ри­кан­ская чер­ниль­ни­ца с ав­то­ма­ти­чес­кой по­да­чей чер­нил и гра­ви­ро­ван­ной над­писью на ан­глий­ском язы­ке на ме­тал­ли­чес­ком обо­де «New York the Davis Automatic Inkstand» (Нью-Йорк­ская ав­то­ма­ти­чес­кая чер­ниль­ни­ца Дэви­са)».
Пресс-папье «Бронзовая собачка»
При­над­ле­жа­ло тро­ю­род­ной те­туш­ке пи­са­те­ля Тать­я­не Алек­сан­дров­не Ер­голь­ской. Пос­ле смер­ти ма­те­ри и от­ца она ста­ла для Толс­то­го глав­ным че­ло­ве­ком в жиз­ни и пер­вой за­ме­ти­ла ли­те­ра­тур­ный та­лант Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча. Пи­са­тель очень до­ро­жил пресс-папье, оно всег­да сто­я­ло на его сто­ле. Та­кая же со­бач­ка сто­ит на сто­ле кня­зя Не­хлю­до­ва в ро­ма­не «Вос­кре­се­ние», и упо­ми­на­ет­ся в од­ном из ва­ри­ан­тов ро­ма­на «Ан­на Ка­ре­ни­на».
Коронационная кружка
Фа­ян­со­вая ко­ро­на­ци­он­ная круж­ка бы­ла вы­пу­ще­на в 1896 го­ду к ко­ро­на­ции им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II. На круж­ке над­пись: «На па­мять св. коронованiя» и герб Моск­вы под им­пе­ра­тор­ской ко­ро­ной, по обе сто­ро­ны от над­пи­си — им­пе­ра­тор­ская мо­но­грам­ма — «Н» и »А». Ко­ро­на­ци­он­ные круж­ки бы­ли двух ви­дов — эма­ли­ро­ван­ные для на­ро­да и фа­ян­со­вые — для лю­дей, отве­чав­ших за по­ря­док во вре­мя празд­нич­ных ме­роп­ри­я­тий. В ком­плек­те с фа­ян­со­вой круж­кой шли две та­рел­ки.

Как и ког­да фа­ян­со­вая круж­ка по­яви­лась на сто­ле пи­са­те­ля, к со­жа­ле­нию, не­из­вест­но. Воз­мож­но, она бы­ла по­да­ре­на пи­са­те­лю од­ним из оче­вид­цев Ходынской трагедии*.

В круж­ке — пись­мен­ные при­над­леж­нос­ти: перья для пись­ма, бе­лый кос­тя­ной нож для раз­ре­за­ния бу­ма­ги — по­да­рок до­че­ри Тать­я­ны, лас­тик в фор­ме ка­ран­да­ша не­мец­кой фир­мы «Фа­бер». На од­ной из его гра­ней вы­ре­за­но имя «Тать­я­на» и, ве­ро­ят­но, он при­над­ле­жал внуч­ке пи­са­те­ля Та­неч­ке Су­хо­ти­ной.
Рамка с фотографиями братьев
В трех­част­ной рам­ке — фо­то­гра­фии брать­ев пи­са­те­ля Ни­ко­лая, Сер­гея и Дмит­рия. «Ни­ко­лень­ку я ува­жал, с Ми­тень­кой я был то­ва­ри­щем, но Се­ре­жей я вос­хи­щал­ся и под­ра­жал ему, лю­бил его...» — пи­сал о них в сво­их «Вос­по­ми­на­ни­ях» Лев Ни­ко­ла­е­вич. Ни­ко­лень­ка рас­ска­зал брать­ям ле­ген­ду о зе­ле­ной па­лоч­ке, на ко­то­рой бы­ла на­пи­са­на тай­на о том, как сде­лать, что­бы все лю­ди не зна­ли ни­ка­ких не­счас­тий. По его сло­вам, па­лоч­ка бы­ла за­ры­та на краю ов­ра­га в яс­но­по­лян­ском ле­су Ста­рый За­каз. Имен­но там Толс­той про­сил близ­ких по­хо­ро­нить се­бя.
Готический стакан
В чер­ной ме­тал­ли­чес­кой под­став­ке, ис­пол­нен­ной в го­ти­чес­ком сти­ле, сто­ит де­ре­вян­ная руч­ка с ме­тал­ли­чес­ким пе­ром, ко­то­рой поль­зо­вал­ся пи­са­тель в 1910 го­ду и зе­ле­ный ка­ран­даш фир­мы «Фа­бер». Лев Ни­ко­ла­е­вич час­то при чте­нии в тек­с­те де­лал по­ме­ты гра­фит­ным, крас­ным, си­ним ка­ран­да­ша­ми, а вот зе­ле­ный встре­ча­ет­ся край­не ред­ко.
Глыба зеленого стекла
В фев­ра­ле 1901 го­да вы­шло Опре­де­ле­ние Свя­тей­ше­го си­но­да об от­па­де­нии Льва Толс­то­го от Цер­кви. Этот до­ку­мент вы­звал про­ти­во­ре­чи­вую ре­ак­цию в об­щест­ве: от пря­мых угроз пи­са­те­лю до ак­тов со­ли­дар­нос­ти с ним. Имен­но в знак под­держ­ки слу­жа­щие и ра­бо­чие Дять­ков­ско­го Маль­цев­ско­го хрус­таль­но­го за­во­да по­да­ри­ли Толс­то­му пресс-папье из зе­ле­но­го стек­ла.

На глы­бе вы­би­та над­пись: «Вы раз­де­ли­ли участь мно­гих ве­ли­ких лю­дей, иду­щих впе­ре­ди сво­е­го ве­ка, глу­бо­коч­ти­мый Лев Ни­ко­ла­е­вич. И рань­ше их жгли на кост­рах, гно­и­ли в тюрь­мах и ссыл­ке. Пусть от­лу­ча­ют вас как хо­тят и от че­го хо­тят фа­ри­сеи, пер­во­свя­щен­ни­ки. Рус­ские лю­ди всег­да бу­дут гор­дить­ся, счи­тая вас сво­им ве­ли­ким, до­ро­гим, лю­би­мым». За­тем сле­ду­ют под­пи­си ра­бо­чих и слу­жа­щих за­во­да. Толс­той по­бла­го­да­рил ра­бо­чих за та­кой по­да­рок и от­ме­тил, что ему осо­бен­но до­ро­га над­пись.

Кста­ти, мо­но­грам­му изоб­ра­зи­ла ху­дож­ни­ца Ели­за­ве­та Мер­курь­ев­на Бем, ко­то­рая впо­следст­вии ста­ла ав­то­ром си­лу­э­та Толс­то­го, вос­про­из­ве­ден­но­го на фор­за­це каж­до­го то­ма пол­но­го со­бра­ния его со­чи­не­ний.
Книга Блеза Паскаля «Pensées» («Мысли»)
Толс­той ис­поль­зо­вал кни­ги при ра­бо­те над сво­и­ми, как он сам счи­тал, глав­ны­ми ли­те­ра­тур­ны­ми тру­да­ми — сбор­ни­ка­ми мыс­лей муд­рых лю­дей, сре­ди ко­то­рых — «Круг чте­ния» с под­за­го­лов­ком «Из­бран­ные, со­бран­ные и рас­по­ло­жен­ные на каж­дый день Львом Тол­с­тым мыс­ли мно­гих пи­са­те­лей об ис­ти­не, жиз­ни и по­ве­де­нии».

Лев Ни­ко­ла­е­вич впер­вые по­зна­ко­мил­ся с кни­гой Бле­за Пас­ка­ля «Pensées» («Мыс­ли») в 1876 го­ду — тог­да она про­из­ве­ла на не­го силь­ное впе­чат­ле­ние. С тех пор Толс­той не раз об­ра­щал­ся к про­из­ве­де­ни­ям фран­цуз­ско­го пи­са­те­ля. Крат­кий био­гра­фи­чес­кий очерк Пас­ка­ля он вклю­чил в «Круг чте­ния».
Книга Мишеля де Монтеня «Essais» («Опыты»)
Фран­цуз­ский фи­ло­соф Ми­шель де Мон­тень — один из лю­би­мых ав­то­ров Толс­то­го, его мыс­ли пи­са­тель вклю­чил в «Круг чте­ния». Его кни­га «Опы­ты» с мно­го­чис­лен­ны­ми по­ме­та­ми Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча — спут­ник пи­са­те­ля с се­ре­ди­ны 1880-х го­дов. «Опы­ты» Мон­те­ня Толс­той чи­тал не­за­дол­го до сво­е­го ухо­да из Яс­ной По­ля­ны.
Cборник Иакинфа Ивановича Иллюстрова «Жизнь русского народа в пословицах и поговорках»
Толс­той це­нил эту кни­гу как ис­точ­ник рус­ской на­род­ной муд­рос­ти, ко­то­рую он счи­тал клю­чом к по­ни­ма­нию жиз­ни.
Письма
На пись­мен­ном сто­ле Толс­то­го в под­став­ке для бу­маг хра­нят­ся не­ко­то­рые пись­ма на его имя. Сре­ди них — от­кры­тое пись­мо уче­ни­ка рус­ско­го клас­са То­кий­ско­го ин­сти­ту­та ино­стран­ных язы­ков Си­ге­ки На­га­ха­ра с прось­бой о встре­че в Яс­ной По­ля­не: «Гос­по­дин Граф Толс­той. Я уче­ник рус­ско­го клас­са То­кий­ско­го ин­сти­ту­та ино­стран­ных язы­ков. С тех пор, как я чи­тал с боль­шим вни­ма­ни­ем и ин­те­ре­сом ро­ман "Вой­на и мир", на­пи­сан­ный ва­ми, я на­ме­рен ий­ти в Рос­сию и встре­тить­ся с ва­ми вес­ною бу­ду­ще­го го­да. По­зво­ли­те-ли вы ме­ня но­че­вать в ва­шем дом толь­ко в те­че­нии 2-3 дня. По­жа­луй­ста, от­веть­те мне. По­кор­ней­ший япо­нец. С. На­га­ха­ра».

К со­жа­ле­нию, это пись­мо Лев Ни­ко­ла­е­вич не про­чел — оно при­шло в Яс­ную По­ля­ну уже пос­ле его смер­ти, 18 но­яб­ря (1 де­каб­ря) 1910 го­да.

Круглый столик

У сте­ны на­про­тив пись­мен­но­го сто­ла Льва Толс­то­го сто­ит не­боль­шой круг­лый стол. Ря­дом в уг­лу рас­по­ла­га­ет­ся так на­зы­ва­е­мое «ро­га­тое» крес­ло на­ча­ла XVIII ве­ка. Здесь Толс­той пил ко­фе пос­ле ут­рен­ней про­гул­ки, чи­тал пись­ма, га­зе­ты, кни­ги, а ве­че­ра­ми от­ды­хал, рас­кла­ды­вал пась­янс или бе­се­до­вал с кем-ли­бо из по­се­ти­те­лей.

Лампа
При жиз­ни Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча ком­на­ты до­ма осве­ща­лись то­чеч­но: све­ча­ми и ке­ро­си­но­вы­ми лам­па­ми. Элек­три­чест­во бы­ло про­ве­де­но в дом уже в му­зей­ный пе­ри­од. Сей­час ис­точ­ни­ка­ми све­та слу­жат лам­поч­ки, вмон­ти­ро­ван­ные в кор­пу­са ке­ро­си­но­вых ламп.
Часы настольные
Ме­ха­ни­чес­кие ча­сы под на­зва­ни­ем «The Famous Ever Ready Plato Clock» бы­ли за­па­тен­то­ва­ны в США в 1903 го­ду. Это од­ни из пер­вых пе­ре­кид­ных ча­сов с циф­ро­вой ин­ди­ка­ци­ей — про­об­раз со­вре­мен­ных циф­ро­вых ча­сов.

Та­кие ча­сы име­ли не­сколь­ко де­сят­ков ва­ри­а­ций. Про­из­во­ди­лись они не толь­ко в США, но и во Фран­ции и Гер­ма­нии. Точ­но не­из­вест­но, где про­из­ве­де­ны яс­но­по­лян­ские ча­сы и ког­да они по­яви­лись в До­ме Толс­то­го, но по ха­рак­тер­ной над­пи­си на крыш­ке ча­сов «Ever Ready Chronos Clock» мож­но пред­по­ло­жить, что их про­из­во­ди­ла не­мец­кая фир­ма Gebrüder Junghans око­ло 1905 го­да.

В ме­тал­ли­чес­кий ни­ке­ли­ро­ван­ный кор­пус этих ча­сов встав­лен стер­жень с лист­ка­ми бе­ло­го кар­то­на, на ко­то­рые на­не­се­ны циф­ры ча­со­во­го и ми­нут­но­го ци­фер­бла­та. В ос­но­ва­нии ча­сов на­хо­дит­ся ме­ха­низм для пе­ре­во­ра­чи­ва­ния ле­пест­ков и S-об­раз­ный ключ за­во­да.
Звонок «Черепаха»
Зво­нок Лев Толс­той ис­поль­зо­вал, что­бы при­гла­шать в ком­на­ту сек­ре­та­ря. До­ста­точ­но бы­ло на­жать на го­ло­ву или хвост че­ре­па­хи. «Про­чи­тав пись­ма, Лев Ни­ко­ла­е­вич на­жи­мал на хвост ме­тал­ли­чес­кой че­ре­па­хи, сто­яв­шей на его пись­мен­ном сто­ле, и раз­да­вал­ся зво­нок. Я уже знал: это озна­ча­ет, что Лев Ни­ко­ла­е­вич на­ме­рен про­дик­то­вать мне от­ве­ты на пись­ма», — пи­сал сек­ре­тарь Толс­то­го Ни­ко­лай Гу­сев в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях.
Машинка для заточки карандашей
Ме­ха­ни­чес­кая ма­шин­ка для за­точ­ки ка­ран­да­шей, про­из­ве­ден­ная в США ком­па­ни­ей APSCO, по­яви­лась у Толс­то­го во вто­рой по­ло­ви­не 1900-х го­дов. В верх­ней час­ти рас­по­ла­га­ет­ся ме­ха­низм за­точ­ки, в ниж­ней — кон­тей­нер для му­со­ра.

То­чил­ка та­ко­го ви­да по­яви­лась в 1906 го­ду и не­сколь­ко от­ли­ча­ет­ся от при­выч­ных нам се­год­ня ме­ха­низ­мов. Ка­ран­даш встав­лял­ся в отвер­стие в верх­ней час­ти то­чил­ки так, что­бы часть с гри­фе­лем ока­за­лась под од­ним из лез­вий. Руч­ка при­во­ди­ла в дви­же­ние ме­ха­низм вра­ще­ния ка­ран­да­ша и три ме­тал­ли­чес­ких лез­вия, ко­то­рые сре­за­ли с не­го тон­кие слои дре­ве­си­ны.

Та­кая то­чил­ка по­те­ря­ла по­пу­ляр­ность к кон­цу 1910-х — на­ча­лу 1920-х го­дов с по­яв­ле­ни­ем то­чи­лок со­вре­мен­но­го ти­па с круг­лым лез­ви­ем внут­ри кор­пу­са.
Роман «Братья Карамазовы»
Пос­ле ухо­да Толс­то­го кни­га оста­лась рас­кры­той на 359 стра­ни­це на гла­ве «О аде и ад­ском ог­не». На стра­ни­це сто­ит по­ме­та Толс­то­го «NB»* и от­черк­ну­то не­сколь­ко строк. 28 ок­тяб­ря из Ко­зель­ска (от­ту­да Толс­той на­прав­лял­ся в Ша­мор­дин­ский мо­на­с­тырь, где жи­ла его млад­шая сест­ра Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на) Лев Ни­ко­ла­е­вич на­пи­сал до­че­ри Алек­сан­дре в Яс­ную По­ля­ну с прось­бой при­слать или при­вез­ти вто­рой том «Брать­ев Ка­ра­ма­зо­вых».
Роман «Братья Карамазовы»
Пос­ле ухо­да Толс­то­го кни­га оста­лась рас­кры­той на 359 стра­ни­це на гла­ве «О аде и ад­ском ог­не». На стра­ни­це сто­ит по­ме­та Толс­то­го «NB»* и от­черк­ну­то не­сколь­ко строк. 28 ок­тяб­ря из Ко­зель­ска (от­ту­да Толс­той на­прав­лял­ся в Ша­мор­дин­ский мо­на­с­тырь, где жи­ла его млад­шая сест­ра Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на) Лев Ни­ко­ла­е­вич на­пи­сал до­че­ри Алек­сан­дре в Яс­ную По­ля­ну с прось­бой при­слать или при­вез­ти вто­рой том «Брать­ев Ка­ра­ма­зо­вых».
Машинка для заточки карандашей
Ме­ха­ни­чес­кая ма­шин­ка для за­точ­ки ка­ран­да­шей, про­из­ве­ден­ная в США ком­па­ни­ей APSCO, по­яви­лась у Толс­то­го во вто­рой по­ло­ви­не 1900-х го­дов. В верх­ней час­ти рас­по­ла­га­ет­ся ме­ха­низм за­точ­ки, в ниж­ней — кон­тей­нер для му­со­ра.

То­чил­ка та­ко­го ви­да по­яви­лась в 1906 го­ду и не­сколь­ко от­ли­ча­ет­ся от при­выч­ных нам се­год­ня ме­ха­низ­мов. Ка­ран­даш встав­лял­ся в отвер­стие в верх­ней час­ти то­чил­ки так, что­бы часть с гри­фе­лем ока­за­лась под од­ним из лез­вий. Руч­ка при­во­ди­ла в дви­же­ние ме­ха­низм вра­ще­ния ка­ран­да­ша и три ме­тал­ли­чес­ких лез­вия, ко­то­рые сре­за­ли с не­го тон­кие слои дре­ве­си­ны.

Та­кая то­чил­ка по­те­ря­ла по­пу­ляр­ность к кон­цу 1910-х — на­ча­лу 1920-х го­дов с по­яв­ле­ни­ем то­чи­лок со­вре­мен­но­го ти­па с круг­лым лез­ви­ем внут­ри кор­пу­са.
Часы настольные
Ме­ха­ни­чес­кие ча­сы под на­зва­ни­ем «The Famous Ever Ready Plato Clock» бы­ли за­па­тен­то­ва­ны в США в 1903 го­ду. Это од­ни из пер­вых пе­ре­кид­ных ча­сов с циф­ро­вой ин­ди­ка­ци­ей — про­об­раз со­вре­мен­ных циф­ро­вых ча­сов.

Та­кие ча­сы име­ли не­сколь­ко де­сят­ков ва­ри­а­ций. Про­из­во­ди­лись они не толь­ко в США, но и во Фран­ции и Гер­ма­нии. Точ­но не­из­вест­но, где про­из­ве­де­ны яс­но­по­лян­ские ча­сы и ког­да они по­яви­лись в До­ме Толс­то­го, но по ха­рак­тер­ной над­пи­си на крыш­ке ча­сов «Ever Ready Chronos Clock» мож­но пред­по­ло­жить, что их про­из­во­ди­ла не­мец­кая фир­ма Gebrüder Junghans око­ло 1905 го­да.

В ме­тал­ли­чес­кий ни­ке­ли­ро­ван­ный кор­пус этих ча­сов встав­лен стер­жень с лист­ка­ми бе­ло­го кар­то­на, на ко­то­рые на­не­се­ны циф­ры ча­со­во­го и ми­нут­но­го ци­фер­бла­та. В ос­но­ва­нии ча­сов на­хо­дит­ся ме­ха­низм для пе­ре­во­ра­чи­ва­ния ле­пест­ков и S-об­раз­ный ключ за­во­да.
Звонок «Черепаха»
Зво­нок Лев Толс­той ис­поль­зо­вал, что­бы при­гла­шать в ком­на­ту сек­ре­та­ря. До­ста­точ­но бы­ло на­жать на го­ло­ву или хвост че­ре­па­хи. «Про­чи­тав пись­ма, Лев Ни­ко­ла­е­вич на­жи­мал на хвост ме­тал­ли­чес­кой че­ре­па­хи, сто­яв­шей на его пись­мен­ном сто­ле, и раз­да­вал­ся зво­нок. Я уже знал: это озна­ча­ет, что Лев Ни­ко­ла­е­вич на­ме­рен про­дик­то­вать мне от­ве­ты на пись­ма», — пи­сал сек­ре­тарь Толс­то­го Ни­ко­лай Гу­сев в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях.
Лампа
При жиз­ни Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча ком­на­ты до­ма осве­ща­лись то­чеч­но: све­ча­ми и ке­ро­си­но­вы­ми лам­па­ми. Элек­три­чест­во бы­ло про­ве­де­но в дом уже в му­зей­ный пе­ри­од. Сей­час ис­точ­ни­ка­ми све­та слу­жат лам­поч­ки, вмон­ти­ро­ван­ные в кор­пу­са ке­ро­си­но­вых ламп.
Бювар — папка для хранения почтовой бумаги, конвертов и корреспонденции
Мас­со­вая дав­ка на Хо­дын­ском по­ле в Моск­ве. Про­изо­шла 18 (30) мая 1896 го­да в дни тор­жеств по слу­чаю ко­ро­на­ции им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II. В дав­ке по­гиб­ли 1389 че­ло­век и бы­ли по­ка­ле­че­ны бо­лее 900. Это страш­ное со­бы­тие про­из­ве­ло глу­бо­кое впе­чат­ле­ние на писателя и дол­гое вре­мя его вол­но­ва­ло. Впо­следст­вии Толс­той на­пи­сал про­нзи­тель­ный рас­сказ «Хо­дын­ка».
Nota bene — отметка важной части текста
Made on
Tilda